Испанский цикл

Испанский цикл я написала после путешествия по центральной Испании. Мне было нужно попасть в Авилу, родной город Терезы Авильской, мистика и первой испанской писательницы, которой я занимаюсь. По пути к ней со мной случились много городов и разных чувств.

 

В Калатаюд пришла весна

 

Дробленым сахарным блеском

Сияют они изнутри

Пещеры где жили люди

И им отвечает миндаль во дворе

Дома

А от него только очаг и остался

Чуть дотронешься – и в руке мучнистая пыль золы

Полвека хранящей

лепную домашнюю тишину

Хлеба.

И ей отвечает миндаль во дворе,

Миндаль зацветший вчера.

 

 

Дозорная башня крепости Аюб

Все горы – в соснах

Их посадили люди

Жившие здесь

после гражданской войны.

На осликах привозили воду и связки дров,

Сажали свои деревья,

Своих детей

в каменных комнатах

Белых пещер

баюкали по ночам.

Эти песни стоят

На страже у брошенных

стен

У ладонной ямки

Распахнутых очагов

В полувековой

Золе

Эти сосны стоят

Родные

Ящеркам сизо-зеленым

И арабской крепости

земноводной

ползущей по склону

в драгоценном инее арагонита.

У песочных башен сторожевых

Похожих на детские куличи,

У расстрельной стены

Пробитой как страшные соты

Насквозь

Берегущей тяжелую воду

Французских пуль

и черные капли франкистских.

Здесь полвека назад

стояли кресты

А теперь одна тишина

И в ней

Колыбельные песни и крики

И весна –

Не такая,

как все

тринадцать веков.

Иная весна.

 

Над городом

Вижу вижу

От самого воинского порога

Книгу раскрытую гор.

Ни дверей ни ворот

Страннические страницы

И путь

В сером сиянии миндаля

Так близко читается мне.

 

Метель в Авиле

Это твое веселье, Тереса,

Твои ледяные полы.

Промозгло в монастыре,

Бурое одеяло

не греет,

Подоконник – неважный стол

чернила и перья замерзли,

Босыми ногами

Так трудно ступать по плитам,

И как же падает снег в часовне,

Как же в Авиле падает снег!

Сколько метели внутри

Вместилось

Сколько бурана и ветра

Стужи и боли в ногах

Чтобы встать и пойти

Чтобы встать

и выйти отсюда.

 

Вечерний поезд Мадрид-Авила

Когда книги

Отворачиваются от меня,

И люди,

И мир за дорожным окном –

Как черное небо

Сведенные скулы гор

Оставленные полустанки

Кастильи

Знание сердца

Ты

Стань для меня

Книгой которую я читаю

Миром который листают руки

Человечностью жизни

Которая

больше мира.

 

 

Холодной ночью у обрыва возле крепости Алькасар пою сефардскую песню

На другой стороне

Сеговии,

На той стороне.

Тучи грудой углей

Над древним

еврейским кладбищем

Через пропасть.

Нет никого

Здесь,

На берегу живых,

Нет ни души

Там,

на берегу умерших,

на берегу изгоев,

положенных головою

В сторону Исраэля.

Ликующий

Черный

колодезный воздух.

На другой стороне –

Живые, живые сосны

Крепостные зубцы –

на этой.

Голосом

Обнимаю,

Соединяя.

 

Говорит утренняя улица в Сарагосе

Не отказывайся от меня.

Я – первое напоминанье,

Я – то, что тебе предстоит.

Ты еще не знаешь,

Что это миндаль

Расцвел.

Ты еще не знаешь,

Что ты отсюда увозишь.

Видишь – как я затерялась здесь для тебя,

Как вымыты плиты

Как скамейки расставлены

Для никого

Для пира

Фонари и деревья

Фонари деревья и стены

В городской коробке

Светятся

перламутровым светом

Светятся и уводят

Далеко отсюда.

Жемчужина

моря Гойи.

 

Сосновая шишка на сеговийском склоне

Сердце сосны

Как пахнешь

Снежными склонами гор

Преодолением смерти.

Мое

весит не больше чем ты.

Не могу удержать в руках

Так и рвется

Выкатилось из них

В нем

– новые сосны.

 

Надежда Муравьева, 2015

 

 

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s